You are viewing sayada

Previous 10

Jul. 27th, 2014

*Schizzo 16

Звучит не бубен, а дробный стук кастаньет: вот так мне сейчас чувствуется ритм моей дороги. Хожу по ней цыганкой - распущенные волосы, изменчивые глаза - только по руке не гадаю. Меня все хватало лишь на летописи, но не завернешь в берест осколков сознания, что выплывают наружу во снах. Древние своды остались в жарком пригороде По: зеленые холмы в дымке, которые я меняла на темные улицы и крепкую руку в моей руке, певучий мотив языка, исчезающий под хрипотцой другого, более близкого..Перемены вихрем кружат голову, а между тем так хочется уцепиться за привычное. Где мои книги? Размеренные планы дел? Долгий сон? Я не узнаю себя, и это восхитительно и пугающе одновременно. Ибо я на границе миров и еще не овладела ни одним из них. Как не порвать столь хрупкие связи? Тянешь руку, а там лишь холодный хрусталь чужой жизни. Хорошо если разрешат счастливое мгновенье..А ведь и мой кристалл неприступен: на все меня не разорвать, а значит, теряются за бортом недостаточно близкие. Синие звезды васильков на моем столе: мне остро хочется жить. Только страшно делать выборы. Нет еще той седой мудрости; впрочем, оно и к лучшему. Нужно почувствовать стук своего сердца от непривычной ласки, но нужно и владеть уздами разума и чувств. Не забывать слушать свое внутреннее море, но и учиться видеть все полотно. И нести тенью извечный вопрос: "А хватит ли пороху быть собой?"

Nov. 24th, 2013

вдруг..

Итак, Римма – это большая бутыль серой хандры с окрасом домоседства и унылости, в которой порой всплывают радужные пузырьки энтузиазма, выбивающие пробку нафиг и толкающие хозяйку шилом в одном месте, куда глаза глядят.
Сегодня они глядели на солнечное утром, потом на страницу событий в Турине, где четко значилось «Шоколадная Ярмарка», и …волчок закрутился. Я вскочила со стула и начала тормошить свою соседку, которая никак не является пример для подражания, проводя все дни дома. Увы, мой энтузиазм не оказался заразителен, так что я прошлась расческой по волосам и убежала на улицу. А там солнце, акварельное небо, вкусный холодный воздух, стук моих каблуков по тихим улицам, белые пики гор вдалеке…Я подпеваю про себя «We are dreamers all our life» и почти с разбега ныряю в золотисто-рыжий парк. Бегом-потому что очень боюсь растерять тот подъем, ведь никто не вернет его, не заменит. Бегу вперед на площадь, и она, блестящая, солнечная, цветком раскрывается мне навстречу. А там..
Ларьки ломятся от шоколада, в кафе бьют фонтанчики жидкого удовольствия, воздух насыщен ароматом какао до самых краев. Шоколад белый, черный, молочный, с орехами, с изюмом, с лесными фруктами, с бананами, трюфеля, кофе в шоколаде, изюм в шоколаде, рис в шоколаде, шоколадные фигурки, елочные игрушки, конфеты, ломти тортов и завитки пирожных…Заложить душу и пировать, забыв о завтра! Но в одиночестве не так радует любимый горячий шоколад, поэтому я сворачиваю на улочку, которую я пламенно люблю. И она меня приводит прямо на другую площадь, где раскинулся Рождественский французский рынок!
Меня сразу обволокло запахом выпечки, а толпа стала вести от прилавков с шарфами до булочных, от них к свечам и мылу, от мыла к блеску винных бутылок. А между ними сиреневыми пятнами лаванда, манит и чарует так, что я не устояла. Ласковая продавщица насыпала мне горсть в карманы и в пакет с мылом, я рассмеялась в ответ и, повернувшись, столкнулась с другой девушкой. Радость выплеснулась из меня парой фраз, и вот мы уже смеемся, что обе русские, а общались на английском))
Новая знакомая уже уезжала из Турина в Питер, так что я проводила ее до станции, и направилась домой. А дома пожурила соседку, что не составила мне компанию, отрезала ей половину французской булки с корицей и сама с удовольствием съела свою половину)) Неожиданно день получился очень хорошим)

Jun. 21st, 2013

*Schizzo 15

Ветер, завывай пуще, свисти громче, зови дальше. Уводи меня с насиженных троп, где серая пыльная лужа под ногами, и веди к зеленому пятну на горизонте. Чем дальше, тем меньше подобных мне, чем ближе к шумящему призраку, тем меньше всего. Меньше мыслей в голове, меньше нот в наушниках, меньше связи со стенами дома. Камешки катаются под желтизной кроссовок, левой ладонью легко глажу перила, за которыми все пытается обогнать меня речная вода. Да куда там? Ты ведь заперта, а у меня тысячи дорог, тысячи листьев играют симфонию, тысяча оттенков отражается в глазах, и я тоже распадаюсь на эти тысячи. Собаки осторожно принюхиваются и, видно, учуяв странность сознания, весело уносятся к хозяевам, напоследок мелькнув хвостом. «Не потеряйся, душа без запаха». Киваю то ли им, то ли себе и ныряю в темноту обнявшихся деревьев. Неба нет, листья вырезаны во тьме, идешь по болоту прелых листьев, и, кажется, крутанись на месте и навсегда потеряешь выход. Но выход впереди, там, где искорка солнечного света. Иду вперед, и искорка превращается в сочное буйство луга с торчащими то тут, то там деревьями, нитками троп и огромным глубоким небом. Оно сияет медным тазом, и его блики ловят то прячущийся плющ на коре ивы, то капельки красной земляники у меня под ногами, то одинокую рыжую лилию в сорняках. Впитываю в себя этот блеск, а в ушах раскатисто смеется ветер, комкает одежду и швыряет пыль в глаза. Ветер, не балуй, не отвлекай, но поздно: моргаешь, и прямо по азимуту тучка-бегемот. Рот расползается до ушей, а небесным-то жителям насмешки не по нраву, сразу ведро в руки и остужать смешливых. И я попадаю под раздачу. До дома сотни не пройденных секунд, под ногами расползается звездная вселенная – серая с черными дырками – и ты уже напитан другой жизнью. Оставляю медную монету души на солнечном лугу и пряду пальцами ветер: проводи меня до дома, дружок, проводи и доведи, не то не доглядишь и похитит меня семицветная карусель. А мне пока еще нельзя оставаться: скучает без верного друга далекая путь-дорога.

Jun. 19th, 2013

*Schizzo 14

Если ослепительно красные маки на зеленом полотне холмов еще вызывают у вас состояние «остановился-замер-пожираю глазами», то не все потеряно. Я видно из числа везунчиков. Когда в Ботаническом саду мне вежливо указали на дверь, так как сегодня все только для школьников, я даже не успела расстроиться, как мои ноги повернули на мост, а голова прикрикнула на все остальное, что я все успею и рано сушить весла.
Солнце понемногу затмевало холодный ветер, вокруг шумела листва, и мир прям светился от полноты жизни. Она отзывалась во мне тихим звоном, каждый шаг как падающая медная монетка, и так хорошо ни о чем не думалось.
Выше и выше, навстречу машинам, идешь такой маленький и медленный по сравнению с ними, но разве они слышат птиц или замечают маленьких бабочек? На холмах лестницы – ведут незнамо куда, храбро набираю в легкие воздуха и устремляюсь в пустоту зеленого мрака. Выныриваю из листьев, а там снова дружок-ветер – я здесь, ты не одна – и снизу город плоский по сравнению с горами вдалеке. В душе поселяется ощущение, словно я ухожу, покидаю его, как Снусмумрик хочу увидеть мир и не сидится мне на родном месте. За это и ждут меня дары: россыпь нежных роз над калиткой, черные глаза белок за зелёными еще шишками, аромат бузины. Доселе серое пятно на карте становится зеленым, по нему тянутся нитки дорожек, по которым я шагаю вверх по спирали. С размаху вбегаю на холм, и меня приветствует тишина. Рядом настолько никого, что даже грустно – не с кем поделиться радостью от встреченного серого котища или площадки , засыпанной лепестками акации, или развалин церквушки с проросшими зарослями березок на самом верху холма. Свешиваюсь через перила и вижу внизу виноградники, и далекие леса. И буйство зеленых оттенков, и это все так близко, но и так недостижимо, потому что ноги уже жалобно просят отдыха, а макушка дымится от горячего существа в аквамариновой высоте.

Как жаль, что нельзя
истоптать мир ногами.
Как жаль, что дороги
длиннее отмерянных лет
Я буду идти вперёд,
пока не устану,
И путь я найду
там, где его нет.
Отсыпьте мне боги
щедрой рукою,
Отсыпьте из чаши
побольше песка.
Весь мир по кусочкам
в карман я сокрою,
И пьяный от счастья
дойду до конца.

Apr. 19th, 2013

Хы)

Пропал тут нэт на два часа:

Подумаешь, невелика потеря!

Пойду, посуду приберу,

А то стоит уже неделю.

Пропал на день – душа болит,

Остался без коммуникаций,

Фейсбук нетронутым стоит,

Никто не посещает сайты.

И вот прошло уже 7 дней –

Достигла пика моя ломка,

Я весь потерян на друзей,

И – ужас – выучил уроки.

Достоинств масса – спору нет

В отсутствии соединенья,

Но все же возвращайся поскорей,

О, ты, Бог лени и безделья!

Oct. 25th, 2012

Мой день

В дни рождения следует делать что-то в первый раз. Вот и я выполнила эту традицию, отпраздновав свой в новой для меня стране.
У самой двери меня ждали несколько слов в обычном конверте, ценнее золота, важнее мира. Под одиннадцать ударов часов из Риги прилетело второе поздравление, окунуло меня в домашнее тепло и золотую осень, которой в Турине не видать, заполонило мою сумеречную комнату воспоминаниями и убаюкало ко сну.

А утро, светлое, туманное, шесть часов - звоню в далекие виноградные дали, чтобы услышать изумление и радость дорогих для меня людей. В монитор с другого мира тычутся бледно-желтые лилии, и мама, смеясь, напоминает подергать себя за уши.

Время идет, и ноги уносят меня вдаль. В такой день и в четырех стенах – нет, не такая наша крылатая натура. Ей бы по улицам да на рыночную площадь, одну, вторую. Смотреть, чувствовать, слушать. Примеряю джинсы, заранее зная, что не подойдут, ласкаю пальцами душистые помидоры и выбираю три сладких плода хурмы – нет, не ту, что сочится янтарным соком, а твердую и терпткую, желтую, чуть отсвечивающую зеленым.

Вокруг люди, море людей, и я ухожу от них на солнечную аллею. Солнце жарит сверху, солнце изнутри, солнце несется из далеких телефонных звонков, оранжевый кусок солнца в простом коричневом пакете у меня в руках.
«Купи себе приятную мелочь» - советуют мудрые люди, но я же дурашка, борюсь с желаниями, отпускаю их на волю. Люблю глазами, а руки пусть пока побудут пустыми - тем приятнее станет тяжесть, когда они наполнятся.

День все еще не закончился, и нас уже двое, рискнувших найти что-то новое. Не удается, но настроение на высоте, день все еще светел, и чай всегда вкусен. А с чаем приходит неожиданный сюрприз доброты людской. «Тебе тяжело, я знаю", - и меняет хозяев зеленая чашка, маленький близнец моей собственной. Учиться, учиться такой щедрости и срочно!

За закрытой дверью тренькают поздравления, слова западают в душу и последние часы моего дня проходят в расслабленном покое.
Люди, люди, меня окружающие, какие вы славные..

*Schizzo 13

И напоследок. Снова насмешничает наше проказливое Балтийское лето. Улицу затопили серые облака, и их ватная тяжесть сводит на нет желание гулять, веселиться и смотреть наверх. Без солнца какое тут веселье! То ли дело было в мае, когда случился тот внезапный переход от холодной палитры к буйному разноцветию. Тогда, куда только ни глянь, везде светились витражи: сквозь осколки кленовых листов лилось голубое небо, а снизу своими лепестками его пила лиловая сирень. На траве мельтешили солнечные капли одуванчиков, и пчелы жужжали над сладким цветочным нектаром, который я осторожно у них воровала. Вот оно, лето, когда ловишь шмеля в занавеску, чтобы выпустить в окно и снова удивляешься яблоням, которые за секунду осыпаются нежными ракушками на асфальтовый пляж, оставляя лишь свой аромат. Ветер не пахнет, он дышит клейкими листочками, пылью, загорелой кожей и морем. Глаз радует зеленый цвет и все его оттенки: крапивный, мшистый, травяной, березовый, и даже речной. И никаких развлечений не надо кроме шагов по ожившей природе под звуки кузнечиков, иной раз сверяясь с небесными часами: не пора ли заморить червячка ? Но дорога ведет дальше, стрекозы все также сияют сапфирным блеском, и голод - ничто по сравнению с манящим солнечным теплом, рождающим в груди лишь одно чувство - в этом мире возможно все.

Рассказ "Важность Желаний"

Посвящается моим друзьям
Февраль 5, 2012

В тот вечер мы бродили очень долго. Даже ухоженные тропинки удивлялись, увидев нас во второй, а то и в третий раз. Мы еще глубже прятали руки в карманы курток, шмыгали замерзшими носами и через белесый туман дыхания пытались спорить друг с другом. Выходило крайне плохо.

Наконец, когда слова стали свисать сосульками с посиневших губ, из снежного водопада перед нами услужливо вынырнул паб. Дверной ручкой ему служил морской штурвал, а небольшие окошки посерели, наглухо затянутые морозной паутиной. На вывеске четко выделялось слово «Гавань», второе надежно спрятал снег.

Мой друг отворил дверь и подтолкнул меня внутрь. Тепло, как радушная хозяйка, приняло нас в свои объятия и, не спеша раздеваться, мы стали осматриваться по сторонам. Светлые древесные стены, запах трав и соленой рыбы, низкий потолок. Маленькие и приземистые словно гномы столики были разбросаны то тут, то там. Мы углубились в зал и выбрали столик у стены. Прямо напротив, на широкой полке высилась модель каравеллы. Я сразу узнала латинский парус и широкую форму корпуса и подошла, чтобы провести ладонью по лакированному боку. Появившийся из-за рядом стоящей бочки хозяин благосклонно улыбнулся, заметив огонек интереса в моих глазах, и я смущенно кивнула ему, после чего вернулась к другу. Он насмешливо похлопал меня по плечу и кивком указал на что-то за моей спиной.

Сперва я решила, что он имеет в виду гарпун, который, казалось, пронзал стену, затейливо украшенную ракушками и кофейными контурами карт, но он смотрел дальше, на темную стойку позади нас: крепкое дубовое дерево, сплошь покрытое трещинами, служило своего рода рамкой для трех аквариумов с яркими рыбками. Несколько я даже узнала: юркие меченосцы и полосатые данио-рерио играли в догонялки, а красавицы скалярии томно и горделиво скользили между ними. Сверху стойку украшали зеленые разводы ткани, напоминающие водоросли, и единственный современный предмет – кассовый аппарат – был полускрыт потрепанной пиратской шляпой. Рядом скалилось чучело черной мартышки, которое, судя по всему, занимало обычное место попугая. В этом небольшом уголке было столько сокровищ, что мой взгляд метался из стороны в сторону, мучительно пытаясь ухватить, нет, украсть все. Под колоколом, настоящим морским колоколом – очевидно, для вызова хозяина- блестела отполированная курительная трубка. Ее искривленное отражение двоилось в круглых боках бутылок, которые мозаикой заполняли высокий стеллаж. Другие полки были заполнены всякими диковинками: веером раскрылись перламутровые раковины и причудливые камни, рядом лежали морской компас, хронометр и подзорная труба, соседствуя с безглазой фигуркой моаи и статуэткой Шивы. Большой чудак владел этим местом – над всем этим он приколол настоящие деньги: самые разные купюры со всех мест, где побывал. Кроны, евро, доллары, фунты, франки – они висели на полках бумажными гирляндами, дразня воображение.

Ради интереса я поразгадывала страны, провела пальцами по вырезанной на стойке «розе ветров» и вернулась за столик, где мой друг потягивал темный дымящийся напиток. Он пододвинул мне второй стакан чуть более светлого оттенка и я вдохнула горячий запах специй.

- Для тебя, девочка, наверное, крепковат, так что не спеши.
- Справлюсь, - храбро глотнула я золотистую жидкость и убедилась в своей догадке. – Янтарный ром.
- Предпочитаю называть его «золотым», но суть от этого не меняется.

Напиток действительно был крепким, поэтому я пила его медленно и осторожно. Все вокруг было настолько притягивающим, настолько умело подобранным, что мои пальцы сами собой затанцевали по поверхности стола, словно набрасывая этюд. Так умело, настолько по-моему, настолько для меня…

- Так вот оно что, - растерянно пробормотала я. – «Который день мне снится море, и, кажется, зовет оно меня», это же мое стихотворение. Так ты …
- Потаенные желания – самые главные, - подмигнув, наставительно произнес мой собеседник. – Только в нашем городе, увы, нет моря. Пришлось импровизировать.
- Ты – волшебник.. – прошептала я, улыбаясь.
- Разве что самую малость- и исключительно для тебя.
- Это не было вопросом, - покачала головой я. В ответ на это он поднял свой стакан в шутливом тосте и приложил палец к губам. Мы замолчали, и тогда я расслышала то, что было скрыто за нашими голосами – мягкий шум прибоя и крики чаек. Я приподняла брови в притворном удивлении, на что мой друг пожал плечами и уселся поудобнее.
- Между прочим, волшебству часто помогают закрытые глаза.

Рассмеявшись, я кивнула и, закрыв глаза, откинулась на спинку стула. Вместе с любимыми звуками подкрался уютный сон и уже на самой его грани я с усилием встрепенулась и посмотрела на друга.
- А ты?
- Теперь буду исполнять свои желания.
- А что, обязательно выполнять чужие, перед тем как приступить к своим?
Мой друг задумался на мгновение, а потом решительно тряхнул головой.
- Необязательно, но чертовски приятно.
***
За окном ждал заснеженный город.

*Schizzo 12

Чу, к нам пришла зима, и мир в одночасье растерял все краски: в гардеробе лишь серые вещи - свинцовые тротуары, тусклый дождь, угольный порошок и мутные стекла. Взгляду и зацепиться-то не за что - скользим по одноцветным поверхностям, сам взгляд становится тенью и растворяется в них же. Смотришь, и на душу словно накидывают пленку, как на мебель в нежилом доме.
Тогда на чай приходит Госпожа Тоска, и тоскливо становится смотреть в окно с нашего четвертого этажа. Там внизу ходят люди в неприметных пальто, сливаясь с пейзажем, а здесь пытаешься выпроводить надоедливую леди, да она разложила свои соболя и снисходительно отказывается от сахара. Вздыхаешь и смотришь по углам: вроде вчера смахивал серость со стен, а она снова паутиной по углам и плесенью на дереве. Не помогло проверенное средство.
Но главное продержаться до четырех ударов часов. Последний "бом", и ну их эти приличия - пусть гостья глотает свой чай и хмурится в спину – вот оно, закатное разноцветье. Сколько птицу не неволь, а летать ей надо, и не мрачные тучи ей стражи. В промозглой пелене клюв золотистого цвета, и все шире раскрываются крылья, и все ярче свет вокруг. В кругляшке светлеющего неба оранжевые перья с золотистыми ворсинками, и на гордой головке огненный глаз - раскаленное солнце в небесной печке.
Из каких-таких недр добывают этот небесный жар? Смотри - не смотри, не видишь - чуешь, душой тянешься. Облака вокруг сгорают, и пепел их рассыпается жемчужными перьями. Вот оно, чудо былинное, Жар-птица во всей своей красе. Колышет крыльями, обнимает весь мир, а крылья багровые в сердце и с перламутром на концах, расплавленным воском растекаются в вышине. Сгорает небо, и сердце твое воет, изнутри царапает как бездомный котенок. Протянуть бы руку, но время вышло. Два удара сердца – не так уж и мало, и снова улетает Огненная Странница. Ждет ее золотая клетка, а нас – холодный серый город. Тихо тают обрывки алого пуха, а небо темнеет и наливается виноградом, лиловой смолой прилипает к городским крышам. Становится холодно, а за спиной тихий стук – у госпожи закончился чай. Приходится ставить новый, и снова попытаться ей в чашку молока – авось не заметит.

Nov. 12th, 2011

Ночная сказка

давным давно, примерно десять минут назад, в Риге мирно ехал автобус
был он такой потрепанный и старенький, но его фары ярко сияли и разгоняли ночную тьму
и народ внутри сидел улыбчивый
бабульки с только испеченным хлебом (да, булочные работают и ночью)
полуспящие детишки в вязанных шапках
лохматый пес-безбилетник
и строгого вида (но доброй души) дядя
они по одному выходили на остановках
выныривавших из мутного тумана
и улыбались тем, кто оставался
но вот подошла и последняя остановка
ушел и кондуктор
а автобус..
немного попритворялся спящим
помигал фарами
расправил колеса
и покатил дальше
в конце концов, за ночь можно объехать много мест
и много улыбок
потому что люди всегда улыбаются, когда подъезжает нужный автобус
ну а наш автобус без сомненья всем нужен
может даже и тебе

Previous 10